Я поддал камешек ногой, и он полетел в воду.
Река медленно выкатывала свои объёмы из-под Вышеградского моста, а я стоял на нём и смотрел на большое тёмное пятно в воде прямо подо мной. Не знаю, что это за оптический эффект, но обратите внимание, когда смотрите вниз с моста: вода всегда услужливо подставит вам такое пятно, как бы говоря, «прыгай сюда, я тебя жду».
Пятно колыхалось мелкой рябью, таилось пауком там внизу и казалось совершенно уверенным, что дождётся.
Я отошёл на несколько шагов влево, пятно немедленно двинулось за мной. Столько же шагов обратно, и оно тоже невозмутимо вернулось. Такое вот персональное пятно.
А если прыгнуть, а? Что будет?
В один момент послышался нарастающий гул приближающегося поезда. Он въехал на мост, и пол начал мелко дрожать — чем дальше, тем всё сильнее. Когда поезд поравнялся со мной, перила ходили ходуном, а настил под ногами будто пытался стряхнуть меня вниз.
Пятно явно намеревалось воспользоваться шансом. Кажется, оно даже чуть увеличилось и стало ещё темнее. От сейсмической активности моста сорвался вниз ещё один камешек. Что, мне тоже, прямо сейчас?
Но ничего не случилось. Поезд медленно прогрохотал мимо, мост перестало трясти, пятно уменьшилось до обычного размера как ни в чём не бывало. Никакого разочарования от неудавшейся попытки. А у него хватает терпения.
Может быть, это тень от чего-то сверху? Я глянул на совсем ещё летнее сентябрьское небо, но там ничего не было. Только «зайчика» поймал глазами от яркого света.
По мосту изредка проходили люди. Их шаги отдавали стуком по деревянному настилу, он сильно резонировал. Это отвлекало. Когда в очередной раз шаги гулко зазвучали справа, я нетерпеливо обернулся.
Это шла девушка. Её было плохо видно, упрямый «зайчик» в глазах не давал рассмотреть. Кроме того, какое-то свечение окаймляло и затемняло её лицо. Попробуйте посмотреть на что-нибудь против солнца, вы поймёте о чём я.
Когда она подошла совсем близко, я зачем-то спросил:
— Как вы думаете, оно меня дождётся?
Девушка остановилась.
— Это вы мне?
— Да-да, вам.
Она помедлила.
— Простите, что вы хотели?
— Посмотрите сюда, сейчас объясню.
Я сбросил ногой ещё один камешек, и он летел вниз добрых три секунды. Когда он исчез в пятне, вода отметила это место лёгкими кругами, ещё всего на секунду-две. И всё, с концом. Я посмотрел на девушку, ожидая реакции.
Она проследила за камнем, а потом подняла глаза. Моё зрение всё никак не хотело возвращаться, я с трудом мог рассматривать только отдельные детали её внешности.
— И что? — спросила она.
— Вот там чёрное пятно в воде видите?
Она склонила голову на бок.
— Ну?
— Оно ведь у каждого своё. Предназначенное.
— В смысле?
— Ну вот, моё пятно в воде прямо подо мной. Ваше под вами. Вы видите своё?
— Ну, вижу.
— Нам каждому выдано своё личное пятно. Чтобы однажды с ним соединиться.
Она недоверчиво посмотрела на меня, я понял это по движению брови.
— Это же просто эффект такой, из-за отражения, — в замешательстве сказала она, — Под прямым углом пятно, а чуть подальше — и нет вашего пятна уже.
— А бывает так, чтобы у людей было одно пятно, общее?
Она пожала плечами.
— Ну нет, конечно, — тут она подозрительно прищурилась, веснушки на её правой щеке чуть подпрыгнули, — если мы всё ещё об этих пятнах говорим.
— Знаете, а вот у меня нет такого пятна как у вас.
— Почему?.. — она взглянула было опять вниз, но увидела, что я смотрю прямо на неё.
— Вы вся как будто светитесь, мне вас даже плохо видно. Такое вот светлое пятно, наоборот. Наизнанку.
Она на секунду оторопела, но потом рассмеялась.
— Вот это комплимент! Пятно наизнанку, надо же! Ну спасибо вам, незнакомец!
Я понял, что сморозил что-то не то.
— Простите… Не обижайтесь, пожалуйста!
— Какие уж тут обиды!
Я не мог понять, эта глупость её и правда насмешила, или она всё-таки обиделась. Но уходить девушка вроде не собиралась, и даже изящно упёрла руку в бок. Чтобы сменить тему, я поспешно сбросил в воду ещё один камешек.
— Камни совсем как люди, вы не находите? Вот существует человек — ни жив, ни мёртв. А потом раз! — упал и всё. И нет больше человека.
Кажется, всё это начинало её забавлять.
— Почему упал? Это же полёт, — сказала она.
Я скептически посмотрел на серёжку в её левом ухе.
— Как это полёт? — возразил я, — Он же вниз летит.
— А вид сверху? А скорость? Дух захватывает! Ради этого разве не стоит жить?
Она задорно ухмыльнулась. Уголок её рта так мило изогнулся, что от этого дух захватило и у меня.
— Но это же падение, а не полёт!
— Бывает, что полёт начинается как падение. Вы видели как птенцы летать учатся?
— Нет, не видел, — признался я, но сдаваться не собирался, — Ну ладно, допустим. Но вот пролетит он — это же всего две-три секунды! А внизу всё равно вода, пятно!
— Ну и что? Пятно это не обязательно конец полёта.
— Серьёзно? И что, вы бы прыгнули?
— Я? Зачем это? — её левая бровь поднялась, а кожа над ней собралась в складочку.
— Ну, чтобы полететь… — я замялся, меня опять несло куда-то не туда, — Вдруг и правда, сначала пятно, а только потом настоящий полёт…
— Нет уж, спасибо!
Она глянула мимо меня, словно вспомнив, что куда-то шла.
— Знаете, мне пора.
— Что, правда пора? Прыгать?
Её брови сотворили сложную комбинацию вопроса и неодобрения.
— Хорошего дня! — вежливо сказала она и пошла.
Я растерянно смотрел ей вслед, но не мог придумать что сказать или сделать, чтобы её остановить. Через минуту она исчезла за мостом.
Бессмыслица какая-то вышла. Заговорил с такой девушкой и смутил её этим пятном. Неужели других тем не было? Да и что пятно? Просто видимость. Вот надо было самому прыгнуть, искупаться в холодной воде и не морочить людям голову. А девушка-то особенная — кто ещё так светится?
Тут до меня дошло, что я совершенно не разглядел, как она выглядела. Решительно не получалось представить её образ, в памяти всплывало только светлое пятно со свечением. «Наизнанку» — надо же было такое ляпнуть! Я вздохнул и двинул домой.
С тех пор дела у меня как-то не ладились. Я ни на чём не мог сосредоточиться. Дома не сиделось, книги не читались, тогда я сбегал в студию и пытался работать. Но и там проку от меня было мало.
— Чудной ты какой-то стал, — говорил напарник, — Что на тебя нашло опять?
Мы вместе работали в студии над большим заказом, но моя часть начала сильно хромать. Сначала он терпел и только подбадривал. Очень скоро стал подгонять, грозя сроками. А потом принялся ругать.
— Ну что это такое? — спрашивал он, показывая на мою работу. — Дыра какая-то, что ли? Или клякса? Тебе что надо было сделать?
Ничего вразумительного я ответить не мог. В конце концов, он решил просто выгнать меня в отпуск, наказав не возвращаться, пока не возьмусь за ум.
Идти мне было некуда, так что оставалось только бродить по отчаянно красивой, но промозглой осенней Праге. Я выходил с утра и терялся в вымощенных камнем улицах, пока совсем не замерзал. Я вспоминал девушку, везде искал разные пятна и ни о чём другом не мог думать. Например, октябрьская лужа на тротуаре — пятно. Вино, пролитое на рубашку господина в ресторане, тоже пятно. А уж если туман — этот плотный белёсый пражский туман, — то в нём вообще всё превращалось в пятна.
Меня носило случайными ветрами по спешащему городу. Вокруг меня волнами бились люди, их дела были важны, движения точны, слова всегда по делу. А у меня из всех дел был только поиск пятен. Да и сам я среди этих людей как пятно. Тёмное пустое место без своего предназначенного человека.
Ты падай в меня, я тебя удержу, обещаю! Может, тогда мы… полетим?
Совсем чужие люди были очень приветливы и охотно говорили со мной на разные темы. В основном, спрашивали, чем могут помочь, где мой билет, буду ли я десерт. В конце наших коротких взаимоотношений они часто просили меня приходить ещё. Я в жизни не получал столько улыбок, но никто из этих людей не светился.
Как-то в ноябре я снова отправился на Вышеградский мост. Дул по-зимнему холодный ветер, редкие чайки беспорядочно носились над рекой. Я постарался встать точно в том же месте, как и тогда. Глянул через перила, и там меня ожидал сюрприз.
Пятна не было.
То ли плотные тучи снижали освещённость, то ли ещё что, но вода теперь была непроницаемо стального цвета, без бликов. Порывы ветра хаотично гоняли волны, реке явно было не до меня.
Здесь наверху студёный ветер рвал меня на куски. Я стоял сколько мог, но потом не выдержал и ушёл прятаться от него в узких пражских улочках.
Однако что-то было не так. Пройдя весь исторический центр, я не нашёл ни одного пятна. Все они куда-то подевались, я не понимал, что происходит. Было очень холодно. Когда я дошёл до Штефаникового моста, мне уже не были нужны никакие пятна. Мечтал только о горячем чае.
На набережной было кафе, я поспешил туда. Народу было много, но мне посчастливилось занять маленький столик у окна в самом углу.
— Как вы думаете, — спросил я у принёсшей мне чай официантки, — Падать или прыгать? Тонуть или летать?
— Это слишком сложные вопросы для этого времени суток, — отвечала она, — Вы сначала чаю выпейте, десерт наш попробуйте. А там, глядишь, и прояснится что-нибудь.
В этом кафе было весьма уютно. Можно было следить за суетящимися над рекой чайками. Можно было смотреть в зал и наблюдать за людьми. Оказалось, что здесь хватало тускло светящихся лиц. Видно, многие были рады выбраться из одиночества своих жилищ. Эти люди грелись, разговаривали, улыбались друг другу.
Я стал приходить сюда каждый день. Если явиться пораньше, можно занять почти любой столик. Моим излюбленным стал именно этот — в углу у окна. Я приносил то блокнот, то книгу. Моё чтение возобновилось, это было приятное разнообразие после студии и опостылевшего дома. Здесь я даже мог тайком устраивать маленькие пятна чая на столе. Один раз такое пятно даже угодило на книжную страницу. Я заложил там закладку и навечно поставил книжку дома на полку. Просто чтобы точно найти, если понадобится.
В первых числах декабря, сидя в кафе, я набрал номер напарника и сообщил, что готов вернуться.
— Думаю, всё прошло. Не терпится взяться за работу!
— Ну приходи, если не шутишь, — отвечал он. — А если шутишь, мигом выставлю за дверь.
Я допил чай и последний раз глянул в окно.
— Больше никаких пятен, — пообещал я официантке, расплачиваясь, — Прощайте навсегда.
— Хорошего вам дня! — отвечала та, — Летайте и не падайте.
Я намотал шарф, направился к выходу и…
И тут я увидел её.
Девушка с Вышеградского моста сидела с троими друзьями за дальним столиком. Должно быть, за книгой я не заметил, как она сюда пришла. Хоть и сильно приглушённое, её сияние чётко выделялось на общем фоне. Это она, ошибки быть не могло.
Один из друзей что-то увлечённо рассказывал, а она вместе с остальными слушала с широко раскрытыми глазами. До чего же она красива!
Рассказчик договорил, и все засмеялись. Я подошёл и сказал:
— Наконец-то я вас нашёл!
Смех умолк, она окинула меня озадаченным взглядом. Он пронзил меня насквозь.
— Мы знакомы?
Я глядел во все глаза. Сейчас можно было рассмотреть её лицо в мельчайших подробностях. Вдруг до меня дошло, что висит очень неловкая тишина, я поспешно добавил:
— Вода стала совершенно однородного цвета!
Никто не шелохнулся. Она была явно сконфужена и хотела что-то сказать, но я опередил:
— Ну, помните — мост? И у каждого своё пятно?
Тишина стала невыносимой. Я совсем смутился и тихо добавил:
— Наизнанку…
И тут она ярко вспыхнула своим светом.